13 Банков, которые правят миром (Часть 5)

Скандалы, банкротства всегда сопровождают Уолл стрит. В 1990-е годы произошел окончательный демонтаж системы регулирования, созданной в 1930-х годах. В 1999 году приняли закон Грэмма – Лича – Блайли разрушил оставшиеся барьеры, разделяющие коммерческие и инвестиционные банки. Идеология финансовой инновации и дерегулирования стала общепринятой в Вашингтоне.

В Соединенных Штатах политическая власть в национальном масштабе, как правило, не покупается при помощи простых коррупционных схем – обмена денег под столом на политические услуги. Поэтому, чтобы прийти к власти, Уолл-стрит воспользовались арсеналом других, вполне законных средств. Первое из них было традиционным – капитал: деньги, которые оказывали влияние непосредственно, через взносы на проведение избирательных компаний и лоббирование. Вторым был человеческий капитал – ветераны Уолл-стрит перебрались в Вашингтон, чтобы формировать там государственную политику и создавать новое поколение государственных служащих. Третьим, возможно самым главным, был культурный капитал – сначала распространение идеи о том, что масштабный и сложный финансовый сектор есть благо для Америки, а потом полное ее признание. В совокупности эти мощные силы обеспечили Уолл-стрит настолько огромное политическое влияние, которого нельзя получить ни от каких коррумпированных политиков.

Больше всего денег в избирательные компании вкладывал финансовый сектор, рост пожертвований вырос с 61 миллиона долларов в 1990 году до 260 миллионов в 2006 году. С 1998 по 2008 год финансовый сектор потратил 1,7 миллиарда долларов на взносы в избирательные компании и 3,4 миллиарда на лоббирование. За последние 20 лет отрасль финансовых услуг стала в Вашингтоне очень мощным лобби, способным получить нужные голоса на съезде республиканской партии и на съезде демократической.

Роберт Рубин, начал свою карьеру в Goldman Sachs, где занимался рисковым арбитражем (при котором ставка делается на вероятность совершения каких-то корпоративных событий, таких как поглощение других компаний), занимался арбитражем на основе относительных стоимостей (капитализации на ценовых расхождениях у аналогичных ценных бумаг), был одним из руководителей отдела сделок, совершаемых Goldman с фиксированным доходом, а затем стал сопредседателем фирмы. Затем он стал руководителем Национального экономического совета (National Economic Council (NEC)), министром финансов у Клинтона. Генри Полсон – министр финансов в правительстве Джорджа Буша-младшего, с 1999 по 2006 возглавлял Goldman Sachs.

Вашингтон ценил руководителей крупнейших институтов за их отношения с крупными корпорациями. Финансы становятся трудной, запутанной областью, поэтому необходимы люди, которые разбираются в этой не простой области. Правительство вынуждено брать людей из крупных банков. Фрэнк Ньюман, помощник министра финансов по вопросам внутреннего финансирования, а затем заместителя министра финансов был финансовым директором Bank of America.  Помощники министра финансов Гари Генслер (Goldman Sachs) при Клинтоне и Роберт Стил (Goldman Sachs). Выходцы из Goldman Sachs – сенатор Джон Корзин (член банковского комитета сената), Стивен Фридман (директор NEC) и председатель нью-йоркского банка ФРС, Уильям Дадли, исполнительный директор и президент Нью-Йоркского ФРС, Джошуа Болтен, директор Административно-бюджетного управления, глава администрации президента Буша, а также множество советников Полсона в Министерстве финансов, в том числе Нил Кашкари, которому поручили руководить выполнением программы по спасению проблемных активов (TARP). Роджер Альтман из Lehman Brothers и Blackstone Group (частная акционерная компания) – заместитель министра финансов, Ли Сакс из Bear Stearns, помощник министра финансов по финансовым рынкам.

Шел и обратный процесс. Чиновники также, проработав на государственной службе, переходили в частный финансовый сектор. Например, Майкл Фроман, член NEC, когда им руководил Рубин, перешел вслед за Рубиным в Citigroup, где стал топ менеджером. Такая система «вращающейся двери» не только помогала Уолл стрит расставлять своих ветеранов на ключевых должностях в Вашингтоне, но и способствовала установлению прочных личных отношений с политиками, возможность распространения мировоззрения Уолл стрит в коридорах власти.

Кроме того, у финансовых учреждений была возможность выбирать регулирующий орган и поскольку каждый регулирующий орган хотел, чтобы выбирали его, то он очень сильно ослаблял надзор за финансовыми учреждениями.

С избранием Билла Клинтона, Демократическая партия также стала поддерживать во всем Уолл стрит. Рубин пригласил Ларри Саммерс из академических кругов, ранее работал в World Bank. Он разделял мнение Рубина, что финансовые инновации и свободные рынки в целом полезны для Америки. Саммерс выступал против регулирования деривативов даже сильнее чем Рубин. Рубин пишет: «Ларри охарактеризовал мои опасения по поводу деривативов в виде аналогии: отдавать ли предпочтение при игре в теннис деревянным ракеткам или более мощным, сделанным из графита и титана, которые используются игроками сегодня». Благодаря Рубину Демократическая партия стала пользоваться уважением у деловых и финансовых кругов.

Гринспен, до ФРС возглавлял нью-йоркскую экономическую консалтинговую фирму, – истовый сторонник идеологии свободного рынка, финансовых инноваций и дерегулирования. Его позиция, что ФРС не должна пытаться препятствовать надуванию пузырей, а вместо этого ей следует сосредоточиться на оказании помощи в восстановлении экономики уже после того, как пузырь лопнет. Гринспен считал, что деривативы играют важную роль в распределении риска по всей финансовой системе и что участники рынка достаточно подготовлены для управления рисками. Концепция «распределение рисков» оказалась чудовищно ошибочной, что наглядно доказал финансовый кризис, начавшийся в 2007 году.

Основная функция финансов – это финансовое посредничество – перемещение денег с места. Где они в данный момент не нужны, к месту, где они сейчас необходимы. Поэтому ключевой вопрос к финансовой инновации – приводит ли она к улучшению финансового посредничества и насколько она является полезной. Если финансовое посредничество повышается до того уровня, когда финансовые инвестиции приводят к инвестициям, которые уничтожают стоимость. В этом случае они приносят вред.

Новая американская мечта теперь – заработать десятки миллионов долларов на Уолл стрит или на должности менеджера хедж-фонда в Гринвиче, штат Коннектикут. Финансовые инновации якобы способствовали увеличению домовладельцев в США. С 1948 по 1979 год среднее вознаграждение в банке было таким же как в частном секторе в целом, но затем он стал резко повышаться и в 2007 году сотрудник банка зарабатывал в среднем в 2 раза больше. В 2008 году 1626 служащих JPMorgan Chase получили в качестве бонусов более 1 миллиона долларов каждый. В Goldman Sachs, где работает тридцать тысяч сотрудников, 953 получили бонус по 1 миллиону долларов и более, а 212 – более 3 миллиона долларов.  В 2000-х годах основным путем, ведущие к богатству, является работа в инвестиционных банках и хедж фондах. Если в 1970-х годах только 5% выпускников Гарварда шли в финансы, то в 1990 году – 15%, а затем и свыше 20%. Талантливые люди не становились предпринимателями, а шли в банки.

Расскажите друзьям

Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий