Изумруды, исследование пристрастного знатока (Глава 18, Приобретение и огранка изумрудного сырья. Часть 27)

В 1985 году поездка из Боготы на изумрудные рудники занимала 10 часов по ухабистой дороге, которая поднималась с 2 780 до 3 350 метров над уровнем моря по холодным, ветреным просторам Западных Кордильер, а  потом спускалась в гостеприимную долину с субтропическим климатом, на высоте около 900 метров, неподалеку от рудников Мусо и Коскес. Правда, климатом гостеприимство и заканчивалось. Вооруженные люди редко выглядят любезными, и, как правило, самые большие винтовки оказываются в руках у самых мрачных типов.

Мы стояли на плато, называемом Эль Чакаро, неподалеку от рудника Коскес. Мой план по покупке изумрудов на эту поездку был выполнен уже утром, но у меня еще оставалось немного денег. Мы просмотрели много непригодного сырья, и уже готовы были уходить, когда к нам подошел местный житель, в руках у которого был всего один-единственный камень. У него были рыжие волосы, одет он был в линялую синюю рубашку, а говорил в той хвастливой и уверенной манере, какую обычно используют местные жители, чтобы произвести впечатление на покупателя. Рауль посмотрел на изумруд и передал его мне. Это уже само по себе было сообщением: если Рауль даже не заговорил о цене, значит, камень того не стоил. Изумруд был крупным, около 10 карат, но имел очень необычную форму: он был похож на сломанный рожок. Цвет камня был светлым, хотя на Коскесе в ту пору добывали хорошие камни самой разной насыщенности.

Я уже думал о том, что пора уходить и вернул камень его владельцу. Эдуардо  – к тому моменты мы уже знали его имя – вскинул голову и снова спросил, сколько мы готовы дать. При этом он крутил свой изумруд между пальцами, и в какой-то момент камень блеснул цветом. Пока я держал камень в руках, его неправильная форма не позволяла увидеть внутреннее отражение света, но когда изумруд оказался у своего владельца, угол наклона изменился, или, возможно, свет упал на него по-другому. Как бы там ни было, отблеск внутренне отраженного света проявился буквально на какое-то на мгновение. Это было прекрасно. Камень будто говорил: «Я такой красивый. Купите меня!».

Свет, отраженный внутри изумруда, расскажет вам об его истинном цвете, будь то необработанный камень или прошедший огранку. История, рассказанная выше, является хорошим примером того, как важно разглядеть в камне этот внутренне отраженный свет. Цвет поверхности изумруда вам уже ясен. Но внутренне отраженный свет, благодаря более длинному пути, который он проходит внутри камня, подсказывает, какой цвет изумруд приобретет после огранки. По нему можно также судить о чистоте изумруда.

Недавно прошли дожди, и из-за них течение в реке Итоко стало довольно сильным, что должно было позволить guaqueros («охотникам за сокровищами») найти множество изумрудов, вымытых из переработанной на руднике породы. Рудник Мусо, как и Коскес и Чивор, охраняется по всему периметру, оснащен мощным оборудованием и имеет большой штат рабочих. Само месторождение находится под контролем группы колумбийских инвесторов, которые платят государству за право его разрабатывать. Но, согласно достигнутой договоренности, правительство и управляющая компания рудника позволяют тысячам местных guaqueros промывать в реке отработанную породу. Это «неофициальная» добыча, которая обеспечивает людям работу и способствует миру в регионе. Те, кто находит изумруды, имеют возможность продавать их на берегу реки, в городке Мусо, или в городе Чикинкирá находящемся в нескольких часах езды, а то и в Боготé. Некоторые камни переходят из рук в руки во всех четырех этих местах.

На следующее утро, сгорая от нетерпения, мы с Дэнни наскоро позавтракали овсяными хлопьями и уже в 7:15 утра прибыли на городскую площадь. Это была типичная для тех краев рыночная площадь: цементные скамьи, фонтан, высокие деревья и беседка. Площадь окружали старые лавки, кафе, две бильярдные и внушительного вида кафедральный собор. Семь утра – обычное время начала торговли изумрудами в Колумбии, но в тот момент перед нами были лишь пустая площадь, да пара собак, спящих в утреннем тумане.

Час спустя мы по-прежнему были одни. Я уже раздумывал, как мне объяснить все это Дэнни, когда подошли двое пожилых мужчин и принесли несколько мелких изумрудов в мутном полиэтиленовом пакете. Я отказался, но спросил, придет ли сюда еще кто-нибудь. Один из двух стариков вернулся ко мне с еще одним маленьким пакетом изумрудного сырья, который я купил, не потому что эти камни были мне нужны, а желая дать понять, что в городе появился покупатель. Дело было сделано. К 9 утра толпа местных уже осаждала нас предложениями купить изумруды, и я перешел к тщательно рассчитанному процессу приобретения, внимательно рассматривая и раздумывая над каждым предложенным мне камнем или пакетом.

Старая площадь в городе Мусо расположена в двадцати минутах езды на джипе от рудника Мусо. Именно воскресенье считается самыми удачным днем для выгодной покупки изумрудов.

Я покупал изумруды в ценовом диапазоне от тридцати до полутора тысяч долларов. Местные жители, предлагавшие мне изумруды, как правило, подходили под один из трех весьма колоритных типов личности. Первым был сеньор Суáрес, тип, который воспринимал любого покупателя как простофилю, из которого следует вытянуть как можно больше денег. Суáрес завышал первоначальную цену в 10–20 раз по сравнению с реальной стоимостью предлагаемых камней, чтобы посмотреть, совершу ли я ошибку, предложив половину или одну треть этой цены. Покупатель, как правило, начинает торговлю с суммы, которая чуть ниже половины запрашиваемой цены. Но такие типы, как Суáрес – совсем другое дело: лучше всего просто не слушать цены, которые он запрашивает.

Другим типичным представителем местных был Антонио, которому было всего 18 лет, но у него уже были проблемы с алкоголем. Он почти неприкрыто намекал на то, что товар ворованный или какой-то нелегальный, и говорил, что если только я дам ему те деньги, которые он просит, то это будет очень выгодная для меня сделка. Из всей этой конспирации он делал настоящее шоу.

Характером третьего типа был Мартинес. Он использовал уважительный подход, слегка приправленный скромностью и юмором. Его натура была слишком проста, чтобы допустить какие-либо хитрости или недомолвки. И хотя было бы неплохо иметь дело только с такими продавцами, как Мартинес, люди его типа не всегда предлагали лучшие изумруды. Так, пока утро вступало в свои права, я прокладывал себе извилистый путь среди различных типов людской натуры.

К десяти утра мы переместились в тень, чтобы избежать палящего солнца, которое пробивалось сквозь облака. К полудню я уже истратил больше девяти миллионов песо (около 13 000 долларов) наличными, и приобрел три gangas (куски кальцитовой и сланцевой породы с вросшими в них изумрудными кристаллами), а также полкило необработанных изумрудов, завязанных в белый носовой платок. Всеми этими покупками я был доволен, но у меня закончились деньги, и пришлось упустить несколько хороших камней. В отличие от Боготы, где меня хорошо знают, и примут мой чек или даже мое слово, как гарантию оплаты любого изумруда, все сделки в горах происходят только за наличные. Тем не менее, я считал, что утро удалось.

По мере того, как дорога спускалась в субтропические джунгли, а потом в лес, через который она выходила к Боготé, впечатления от поездки постепенно складывались у меня в голове в единое целое. Я обнаружил, что думаю о том, как люди знают и ценят изумруды, а также о Суáресе, Антонио, Мартинесе и трех десятках других, у которых я покупал камни в Мусо. Без сомнения, это были грубые, необразованные люди. Тем не менее, каждый из них настолько тонко понимал изумруды, что полностью подходил под определение знатока: эти люди чувствовали самую природу красоты. Они знали, что именно красота обеспечивает продажу камня. Но поверхность изумруда не показывала его красоты со всей очевидностью, они моментально помещали его под выгодным углом, прикрывали ту часть, которая будет удалена при огранке, и представляли во всей красе то, что находится внутри камня. Как продавцы, они хотели, чтобы я погрузился в мечты о будущей прибыли, которую принесет тот или иной изумруд, зачастую проявляя чудеса субъективной наблюдательности и экспрессии. В то же время, они и сами были полностью погружены в мечты. Их понимание изумрудов развивалось единственно возможным образом: они каждый день видели изумруды и восхищались ими. Я всегда представлял себе знатока как эрудированного, утонченного человека, чей галстук, возможно, заколот элегантной изумрудной булавкой. Но в горах Мусо я понял, что изумруд может показать свою истинную красоту, даже если он не огранен и даже если знаток относится к другому типу людей. Красоту камня могут видеть и те знатоки, у которых на сапогах грязь, а в руках – ружья.

Приобретение изумрудного сырья для последующей огранки может стать занимательным увлечением, или положить начало бизнесу, связанному с цветными камнями. Однако решение стать огранщиком никогда не является деловым решением; оно всегда продиктовано страстью. Огранщики просто хотят снова и снова ощутить восторг первооткрывателя, когда они выпускают на свободу волшебную игру света, которая идет внутри хорошо ограненного камня. Для них это истинная радость – провести неограненный камень через процесс огранки и раскрыть его внутренний скрытый потенциал. Одним из таких увлеченных людей является американский огранщик и дилер по изумрудам Рэй Зайичек.

отя он учился огранке изумрудов в Колумбии, с помощ ью старых жестяных кругов и штифтов, сейчас он обрабатывает большинство своих камней в США. Рэй говорит, что огранка бриллианта или топаза – это наука, в то время как огранка изумруда – это искусство. Под этой фразой подразумевается, как трудно порой бывает показать всю красоту изумруда.

В 1986 году я написал для журнала Gems & Gemology статью под названием «Рудник Коскес: крупнейшее место добычи колумбийских изумрудов». Целью этой статьи было придать руднику официальный статус в глазах рынка. До этого единственным рудником, который прочно ассоциировался с Колумбией, был рудник Мусо. Благодаря опубликованному материалу, владельцам рудника Коскес удалось привлечь для финансирования работ на руднике дополнительные инвестиции.

Камень весил 15 карат и в Боготé стоил бы, по меньшей мере, 2 500 долларов, а может быть, даже больше, как мне сказали друзья, постоянно занимающиеся огранкой изумрудов. Я надеялся продать его за 3 000 долларов на выставке Туксон в следующем месяце, но там за камень мне предлагали лишь небольшие суммы.

Необработанный изумруд – один из самых сложных типов сырья для определения будущего результата огранки. Одно из золотых правил заключается в том, что после огранки в камне останется около 15–25% веса исходного материала, или 40%, если первоначально он имел форму правильного шестиугольника. Этим правилом вполне можно пользоваться, чтобы определить вес, но качество – уже совсем другая история. Очень трудно определить будущий цвет, чистоту или живость камня, держа в руках необработанный материал. Колумбийцы, которые занимаются торговлей необработанными изумрудами, обладают ментальностью игрока: они готовы потерять деньги на одном камне, но заработать на другом.

В подтверждение этого можно привести очень известную историю. Адольфо Арготти, один из самых опытных и успешных огранщиков камней в Боготé, в 1985 году купил необработанный камень, заплатив за него около 20 000 долларов. Казалось, что камень обладает хорошим цветом, но вместе с тем, в нем было столько неопределенности, что Адольфо пригласил четырех своих товарищей, с которыми они вместе играли в футбол, купить камень вскладчину. Он хотел разделить риск. Каждый вложил одну пятую цены, и сделка состоялась. В тот момент, когда сеньор Арготти начал огранку изумруда, напряжение в комнате возросло. Но оно переросло в настоящий восторг, когда стало очевидным, что камень не только насыщен цветом, что было уже понятно, но и обладает практически идеальной чистотой и необычайной прозрачностью. В результате огранки получился 12-каратный изумруд наивысшего качества. Это был первый в истории изумруд, пробивший ценовой барьер в 10 000 долларов за карат. Камень был продан за 170 000 долларов, это более 14 000 за карат! Весь следующий год атмосфера в офисе Адольфо, где теперь его товарищи по футбольной команде заключали новые сделки, была, по меньшей мере, воодушевляющей!

Вспоминая об этой истории, я должен сказать, что есть и другие случаи, когда люди несли денежные потери на изумрудах, и суммы этих потерь иногда доходят до 50 000 долларов, из-за непредсказуемой мутности, неравномерного цвета, микротрещин или тусклого вида, скрывающихся за оболочкой необработанного минерала. Покупка изумрудного сырья в Боготé – это бизнес, напоминающий азартную игру. Адольфо Аготти так описывает эту игру: «Даже сейчас бывает, что я несу денежные потери. В бизнес по торговле необработанными изумрудами приходят десять человек, а выходят из него одиннадцать».

В следующей части этой главы мы проследим весь путь одного необработанного камня, который он прошел, прежде чем превратиться в сверкающую гранями драгоценность. Этот камень был куплен вместе с несколькими другими ограненными камнями, и его стоимость составила приблизительно 8 000 долларов. Я был рад, что купил этот изумруд, потому что местом его происхождения был рудник Тотумос. Расположенный в регионе Ла Пита рудник Тотумос весьма интересен, поскольку сланцевая порода там достаточно мягкая, и зачастую ее можно разрабатывать без применения большого количества динамита, что позволяет добывать крупные кристаллы, практически без трещин.

Этот небольшой минерал в наш офис принес один друг, работающий на руднике Тотумос, в регионе Ла Пита. Вместе с этим камнем продавались еще 6-каратный и 13-каратный изумруды. Общая сумма сделки составила около 60 000 долларов, и мы подсчитали, что данный камень обошелся нам примерно в 8 000 долларов. Вес изумруда был внушительным, около 12 карат, и мы надеялись получить из него после огранки хороший камень весом 4 или 5 карат.

Кальцит настолько мягок, что извлечь изумруд из материнской породы можно с помощью плоскогубцев и отвертки. Крупные зеленые минеральные образцы в верхней части этого фото добыты в 2007 году на руднике Мусо, откуда поступают очень насыщенные изумруды. Хотя эти камни и не выглядят слишком дорогими, они были проданы в Боготé более чем за 70 000 долларов: из некоторых их частей, которые до поры до времени таили в себе эти необработанные минералы, при огранке были получены насыщенные изумруды глубокого цвета.

Маленькая область внутреннего отражения (на нее указывает стрелка), подсказывает, какой цвет будет у камня после огранки. Обратите внимание, насколько привлекателен этот цвет. Вот где начинаются иллюзии и мечты о будущих прибылях…

Теперь настала пора изучить наш камень под увеличением. Важно определить, в каком месте делать площадку, и где камень покажет свой цвет наилучшим образом. Еще одно важное решение – это какую форму придать изумруду. Хотя изумрудная огранка является традиционной и наилучшим образом соответствует шестиугольной форме исходного материала, но иногда камни неправильной формы будут выглядеть наилучшим образом при грушевидной или другой форме огранки. Различные формы также применяются для того, чтобы удалить непривлекательные на вид включения.

У необработанных изумрудов чрезвычайно трудно определить не только вес и стоимость камня, который из него получится при огранке, но даже подходящую для него форму.

В этих случаях дилеры по изумрудному сырью в Боготé обращаются за советом к своим коллегам и друзьям. В данном случае, первые два эксперта предложили придать изумруду крупную грушевидную форму, а из оставшегося материала сделать небольшой камень изумрудной огранки.

До этого момента мы руководствовались в своей работе исключительно ощущениями. Каждый человек видит в камне разный потенциал. В моем сознании непрерывно вертелась мысль, что для этого камня огранка должна быть изумрудной.

Во время шлифовки все выходящие на поверхность камня микротрещинки заливают парафином, чтобы полирующее вещество, в состав которого входит темный оксид олова, не попал через эти трещинки внутрь камня. Поэтому некоторые люди ошибочно считают, что колумбийские изумруды «промасливают» парафином. Но парафин не прозрачен, и не может улучшить внешний вид изумруда, он нужен только для предохранения его от попадания темного полирующего вещества. Однако в Израиле, при огранке африканских изумрудов, прозрачный парафин все-таки используется для заполнения микротрещинок. В Колумбии шлифовка изумрудов производится с помощью алмазного порошка или оксида олова на оловянном шлифовальном круге.

Камень после формования. Конечно, на 8 000 долларов он еще не выглядит. Предварительная огранка потому так и называется: придать камню основную форму, прежде чем делать на нем грани и шлифовать. Предварительная огранка делается на алмазном шлифовальном круге со скоростью от 360 до 600 оборотов в минуту. На этом этапе начинает казаться, что изумруд потерял свой цвет. Именно в этот момент владельцем камня овладевает страх потерять деньги! Вы по-прежнему уверены, что хотите заниматься огранкой изумрудов?

Наконец, изумруд снимают с держателя. Окончательный вес камня составил 6,80 кт. Теперь стало очевидным, что кажущаяся потеря цвета на предыдущем этапе объясняется большой утечкой света в изумруде после предварительной огранки: на его неотшлифованной поверхности было множество точек, в которых свет, падая под углом больше критического, проходил сквозь изумруд, вместо того, чтобы отражаться внутри камня. Цвет, который мы наблюдаем – это всего лишь цвет исходного материала. После выделения граней и проведения шлифовки в камне появляется внутреннее отражение света, что удлиняет путь светового луча внутри камня и делает его цвет более глубоким. Изумруд уже выглядит хорошо, но сейчас нужно удалить остатки шлифовального порошка или микрочастиц, которые могли попасть внутрь трещин, это делается с помощью смеси соляной и азотной кислот. Далее, кислота удаляется ацетоном и спиртом. Наконец, изумруд помещают в подогретое кедровое масло и оставляют под давлением на сутки, чтобы уменьшить видимость микротрещинок, которые выходят на поверхность камня.

Включение, присутствующее слева, отвлекало на себя внимание, а текстурная мутная область рядом с ним делала камень более «сонным». Когда и то, и другое было удалено, камень ожил по-настоящему. При переогранке камень потерял всего 63 пункта (0,63  кт). Теперь он весил 6,17  карата и его форма представлялась мне совершенной. Изумруд был готов к выходу на рынок.

Продажа по цене выше 1 300 долларов за карат окупила бы затраты на этот камень. Мне удалось продать его по цене около 2 000 долларов за карат, а если бы время позволяло, изумруд можно было оправить в кольцо или подвеску в обрамлении белых бриллиантов, что еще более увеличило бы его стоимость.

Когда грани изумруда отшлифованы, он проходит процесс очистки, для того чтобы удалить темный шлифовальный порошок, который мог попасть в микротрещинки, выходящие на поверхность. Это делается с помощью кислот, спирта и других растворителей, которые оставляют микротрещины пустыми и достаточно хорошо заметными. На следующем этапе нужно выбрать заполняющий материал, который поможет облагородить камень и подготовить его к выходу на рынок. Каждый дилер по изумрудам в Бразилии, Африке и Индии пользуется своими собственными материалами и методами заполнения микротрещин. Для только что ограненного шестикаратного изумруда мы решили использовать кедровое масло, которое является «стандартным» заполняющим веществом, используемым в Колумбии.

Испанские изумруды Изумруды старинной добычи были привезены в Европу первыми кораблями золотого флота Испании. Огранка этих изумрудов была необычной: фантазийная форма, кабошоны, крупные бусины и «испанские капли». На заглавной странице этой главы изображен великолепный пример «испанских капель», колье предоставлено Исмаэлом Даудом, специалистом по добыче и огранке драгоценных камней. Яркий блеск камней всегда усиливается, благодаря их крупному размеру. Изумруды Нового Света были крупными и обладали хорошим цветом исходного материала, а эти два свойства наилучшим образом проявляются при фантазийной огранке.

В 2007 году объем экспорта ограненных колумбийских изумрудов составил более чем 100 миллионов долларов, что на 40% больше, чем в предыдущем году.

Шло время, на рудниках продолжали добывать насыщенные камни, но уже без избытка цвета. Это новое сырье, независимо от формы и огранки, очень высоко ценилось, благодаря своей прозрачности и среднему (а не темному) тону. Некоторые из наиболее красивых крупных камней, добытых в тот период, были огранены в старинном стиле, для которого критический угол и возврат света не были определяющими параметрами. Такое отступление от нормы стало приятным сюрпризом для зарубежных покупателей.

Экспортер изумрудов Оскар Бакуэро купил крупный минерал, принадлежащий к типу, о котором мы говорили выше: изумруд с рудника Мусо, высокой насыщенности. Вместе с двумя партнерами, которые согласились разделить с ним риски, они начали огранку этого дорогостоящего камня, и все были в восторге, обнаружив, что изумруд оправдывает их самые смелые ожидания.

Необработанный изумруд стоил более 300 000  долларов. При такой цене мы посчитали необходимым сделать пластиковую модель камня, чтобы определить свою стратегию в отношении сохранения веса и определения форм.

История успеха: камни оказались исключительно чистыми, и огранка ничуть не повлияла на высокую насыщенность их цвета. Отличный естественный цвет и крупные размеры могут обеспечить создание великолепной драгоценности. Данные камни было решено огранить «под старину». Всего через несколько дней после огранки эти два изумруда, весом более 20 карат каждый, были проданы зарубежному клиенту почти за полмиллиона долларов.

Сильно насыщенные цветом необработанные минералы с рудника Мусо порой выглядят малообещающими, как вот эти два камня весом по полкило каждый. Стоимость сырья следующая: 45  000 за камень. При распиле в них обнаружились области с высокой прозрачностью, которые совершенно невозможно было определить снаружи.

Знаменитый алмаз Кох-и-Нур был огранен неправильно. В этом факте содержится важный урок. Кох-и-Нур был одним из крупнейших, наиболее известных и желанных алмазов древней Индии. Сегодня он представляет лишь бледную копию самого себя, закрепленный вместе с несколькими другими бриллиантами в Мальтийском Кресте, входящем в собрание драгоценностей Британской Короны, и полностью растерявший свое былое великолепие. Этот бриллиант, обладающий чистейшим белым цветом, скорее всего, был обнаружен на рудниках Андра Прадеш, в знаменитой области Голконда. Его огранка и шлифовка были типичными для того времени и культуры: мастера-кустари вручную отшлифовали многочисленные плоские грани, чтобы подчеркнуть прозрачность и природную форму камня. Алмаз менял своего владельца много раз, несколько раз он был похищен. Бурная история камня отражает начало тех потрясений, которые охватили Индию в пятнадцатом и шестнадцатом веках. В 1526  году алмаз попал к Бабуру, основателю династии Великих Моголов. Одно столетие спустя, император Шах-Джахан повелел украсить камнем свой блистательный Павлиний Трон. После разграбления Дели отрядами Надир-Шаха в 1739 году камень отправили в Персию. Говорят, что, когда Надир-Шах впервые увидел алмаз, он воскликнул «Кох-и-Нур!» (в переводе «Гора света»). С этого момента все другие названия камня были забыты. Побывав еще несколько раз в центре бурных событий, алмаз оказался в Афганистане, где и пребывал до 1830 года, пока не оказался снова в Индии, на этот раз, в Пенджабе, в сокровищнице махараджи Ранжита Сингха. После колонизации Индии Кох-и-Нур попал в руки британцев. Алмаз отвезли в Лондон и поместили в одну из витрин Всемирной Выставки 1851 года. На англичан, привыкших к бриллиантам классической огранки, Кох-и-Нур не произвел большого впечатления из-за отсутствия в нем огня (возможно из-за того, что алмаз был выставлен в плохо освещенной, неподвижной витрине). Британцы, уверенные в том, что именно они точно знают, как надо поступать, решили, что бриллиант нуждается в «улучшении». К тому же, существовали книги, посвященные вопросам правильного угла наклона граней и блеску. Отдельные голоса, призывавшие оставить камень в покое, не были услышаны, и бриллиант весом 186 карат был отправлен в гранильную мастерскую. Результаты переогранки Кох-и-Нура многие специалисты, включая лондонских и парижских искусствоведов, сочли варварством. Сам принц Альберт в недвусмысленных выражениях выразил свое разочарование. Камень теперь весил 106 карат, болезненная потеря составила 43%. Когда-то безошибочно узнаваемый, камень теперь стал овальным звездчатым бриллиантом, похожим на Регент, желтый бриллиант Тиффани и другие крупные звездчатые бриллианты той эпохи. Хотя восстановить потерянные 80 карат уже не представляется возможным, переограненный Кох-и-Нур дает нам урок: иногда строгое следование принятым стандартам может плохо кончиться. Работа средневековых мастеров, возможно, примитивна, но в знаниях им не откажешь.

Крупным компаниям-производителям ювелирных украшений требуются цветные камни традиционной огранки и пропорций. Однако ювелиры-дизайнеры постоянно ищут новых путей обработки каждого отдельно взятого камня, расширяя при этом горизонты своего мастерства. Когда появляется драгоценный камень с необычной или уникальной огранкой, он немедленно находит своего покупателя, готового оценить творческий порыв дизайнера. Покупатели ювелирных украшений становятся все более требовательными, и именно они являются движущей силой, обеспечивающей развитие индивидуального ювелирного дизайна. Грустная история алмаза Кохи-Нур и благоприятные результаты смелых экспериментов Адольфо Арготти в необычной огранке, указывают на то, что огранка «по книжкам» подходит для большинства изумрудов и других самоцветов, но для камней, обладающих необычной формой, цветом, качеством или размером, нарушение правил будет не просто хорошей альтернативой, но лучшей.

 

Расскажите друзьям

Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий