Изумруды, исследование пристрастного знатока (Глава 24, Уральские изумруды. Часть 33)

Несмотря на то что фактическая история открытия и добычи российского изумруда на Урале насчитывает чуть более 180 лет, сведения о его находках на территории нашей страны уходят корнями в глубокое прошлое…

Еще Геродот (V век до н.э.) и Плиний Старший (I век н.э.) в своих трудах описывают редкие по красоте изумруды из Скифской страны (Приазовье).

Отдельные письменные указания на конкретные находки изумруда на Урале известны с XVII века: в 1660 году инок Мефодий нашел на Урале изумруд весом в 10 карат. По сведениям историка Н.М. Карамзина, именно из этого камня шлифовальщик из Венеции Франциск Асцентин огранил для Бориса Годунова большую вставку для перстня. Сведения о единичных находках изумрудов на Урале часты и после XVII века.

Таким образом, посоперничать в сроке известности с российским изумрудом могут фактически только месторождения доколумбовой Америки и Древнего Египта…

Но настоящая, пусть и довольно замысловатая судьба отечественного изумруда началась с открытия в 1831 году на Среднем Урале целой изумрудоносной полосы, которая до сих пор носит полуофициальное название «Изумрудные копи Урала» (далее – ИКУ). Здесь же практически одновременно с изумрудом впервые в мире найдены и такие знаменитые камнесамоцветы, как александрит, фенакит и эвклаз.

В современном виде эта, одна из крупнейших в мире и наиболее известная в России группа месторождений камнесамоцветного сырья (изумруда, хризоберилла-александрита, фенакита, эвклаза) расположена в 56 км северо-восточнее г. Екатеринбурга. За более чем полтора века в ее пределах выявлено 23 месторождения и проявления камнесамоцветной (в основном изумрудной) минерализации, обнаружено 185 минеральных видов и 53 минеральные разновидности, более того, перспективы новых открытий здесь все еще довольно значительны.

Белоярский крестьянин Максим Кожевников… парень дошлый уродился, смотрел все, где как порубка откроется да пни появятся, он их выкорчевывал да смолу гнал. Как-то зашел Максим за пнями на правый берег Токовой, что впадает в Рефт, да меж корней сушины, вывороченной бурей, напал на кристаллы, как есть топазы.

Известие об открытии уральских изумрудов было воспринято в столице с огромным воодушевлением. Уже 26 февраля 1831 года министр императорского двора князь П.М. Волконский подал Николаю I докладную записку об открытии в России нового драгоценного камня.

В течение 1831–1838 годов на Среднем Урале, в пределах территории, называющейся сейчас Изумрудными копями, было обнаружено подавляющее большинство известных ныне месторождений изумрудов. В 1832 году открыт Старский (Троицкий) прииск, а в начале 1833 года крестьяне Корелин и Голендухин выявили изумрудоносную жилу, которая дала начало Мариинскому прииску (позднее – Малышевское месторождение). Оно до сего дня является крупнейшим на Изумрудных копях. Уже к 1834 году на территории ИКУ работали 27 приисков. В 1838 году был открыт Хитный прииск и так называемая Южная полоса.

На Сретенском прииске в шурфе № 3 впервые был найден фенакит, первоначально названный «коковенитом» в честь нашедшего его Я.В. Коковина (в дальнейшем этот термин не прижился). Из-за сильного блеска в ограненном виде фенакит называли также «сибирским алмазом». На этом же прииске (в шурфе № 7) впервые в мире была обнаружена необычная, уникальная по оптическим свойствам разновидность хризоберилла – александрит.

Среди найденных в первый год крупных изумрудов следует отметить кристалл весом в 11 130 карат (2226 граммов) лишь частично ювелирного качества, получивший с легкой руки А.Е. Ферсмана название «изумруд Коковина» (сейчас его чаще зовут «изумрудом Кочубея»). Камень находится в особом сейфе Минералогического музея

РАН им. А.Е. Ферсмана в Москве и до сих пор является одним из крупнейших кристаллов изумруда в мире… Весной 1833 и летом 1834 годов на приисках были найдены еще два уникальных изумруда, которые в дальнейшем таинственным образом исчезли…

«Это открытие окрылило Коковина, и его энергия дала развиться изумрудному делу в большом масштабе, но прекрасные камни первых добыч погубили алчного командира фабрики, преданного суду за утайку камней и окончившего жизнь самоубийством в конце 1835 г. Работы временно были остановлены; ревизия пыталась выяснить ошибки и злоупотребления, и лишь с конца 1836 г. вновь начались работы под руководством нового директора И. Вейца…»

Несмотря на многочисленные архивные поиски и публикации, история эта так и остается неразгаданной. Находящийся в Музее им. А.Е. Ферсмана в Москве уникальный «изумруд Коковина», как оказалось, вовсе не тот пропавший камень, вокруг которого разворачивались в Екатеринбурге и Санкт-Петербурге трагические события 1834–1835 годов…

Факты таковы. После первоначальной эйфории в добыче изумрудов на копях наметился некоторый спад: все меньше и меньше камней и все более низкого качества посылалось в Санкт-Петербург в Кабинет Е.И.В. и Департамент уделов.

Что же такое произошло с Изумрудными копями Урала после 1835 года? Дело в том, что месторождения, подобные Изумрудным копям, обладающие весьма сложным геологическим строением и исключительно неравномерным распределением полезного ископаемого, должны были разрабатываться более кропотливо и тщательно, чем это было сделано. Разведкой и разработкой копей в тот период занимались рабочие и специалисты Екатеринбургской гранильной фабрики – камнеобработчики и гранильщики, а вовсе не геологи и горняки.

На фоне беспокойства, доставленного значительно ухудшившимся качеством и количеством изумрудной добычи, в Петербурге был получен анонимный донос на Я.В. Коковина, в котором тот обвинялся в утаивании изумрудов и даже в том, что он ведет переговоры с торговцами «из немецкой стороны» о продаже им этих неучтенных камней. Американский специалист по драгоценным камням Питер Банкрофт, излагая свою версию событий, пишет, что ряд лучших уральских изумрудов тайком продали в Германии принцу; якобы через некоторое время жена принца посетила Санкт-Петербург и на вопрос императрицы о происхождении своих украшений ответила, мол, камни родом из Сибири. Это и насторожило чиновников Департамента уделов… Но речь здесь идет, скорее всего, о тех одиннадцати кристаллах уральского изумруда, которые император Николай I собственноручно подарил прусскому принцу Вильгельму и из которых были сделаны ограненные вставки в кольца и серьги его жены.

По поручению вице-президента Кабинета Е.И.В. князя Н.С. Гагарина на Урал в мае 1835 года срочно выезжает чиновник Департамента уделов по особым поручениям статский советник И.П. Ярошевицкий. Помимо официального задания провести ревизию состояния дел на Екатеринбургской гранильной фабрике, он получает секретное предписание проверить анонимное донесение и выяснить, не утаивает ли командир фабрики изумруды от отправки в Петербург… Среди найденных у Коковина неучтенных камней Ярошевицкий упоминает и ≪один самого лучшего достоинства весьма травяного цвета, весом в фунт и едва не превосходящий достоинством изумруд, бывший в короне Юлия Цезаря.≫. Этот фунтовый изумруд (около 400 граммов, или 2000 карат) был найден рабочим М.Н. Щукиным на Сретенском прииске при промывке слюдита.

Найденный камень был, естественно, передан Я.В. Коковину, но по непонятным причинам не был им отправлен в Петербург. Тот же П.Ф. Налимов вспоминает, что спустя год после находки Коковин при нем вынул этот кристалл из шкафа в своем кабинете* со словами: ≪Еще на этот камень полюбуюсь; ни прежде, ни после не было подобного!≫ на копях был найден еще один уникальный изумруд, чуть поменьше размером и похуже качеством. Он был обнаружен не в горной выработке, а в… туалете. Камень был, видимо, утаен и подготовлен к тому, чтобы вынести его с территории копей, но злоумышленнику на этот раз не повезло…

Судя по рапорту Ярошевицкого, тщательно внеся в опись все обнаруженные в кабинете Коковина камни (включая и описанные выше уникальные кристаллы изумруда), он собственноручно упаковывает их в три ящика, опечатывает двумя печатями – личной и Екатеринбургской фабрики – и отправляет в Петербург.

Фельдъегерскую тройку, везущую ценный груз, конвоировали вооруженная охрана и в качестве сопровождающего от фабрики двадцати-двухлетний мастеровой Екатеринбургской фабрики Григорий Пермикин. Камни были отправлены в Петербург 16 июня 1835 года, и уже через 25 дней, проделав путь почти в 2000 верст, их доставили прямо в рабочий кабинет вице-президента Департамента уделов Л.А. Перовского. Там ящики вскрыли, при чем присутствовал, помимо Перовского, представитель фабрики Пермикин. Все камни, в их числе и изумруды, тщательно рассортировали и передали частью Кабинету Е.И.В., часть же оставили в Департаменте уделов.

Но уже в сентябре этого же года в делах Кабинета Е.И.В. появляются официальные бумаги, связанные с розыском «фунтового изумруда». По мнению И.М. Шакинко, это было связано с тем, что какому-то из высокопоставленных придворных приспичило взглянуть на уникальный камень, а его-то как раз и не оказалось ни в Департаменте уделов, ни в Кабинете Е.И.В. Обеспокоенный министр двора поручает ревизору Ярошевицкому разобраться с пропажей. Тот сверяет опись, составленную им в Екатеринбурге, с фактическим наличием камней и обнаруживает, помимо пропажи уникального «фунтового изумруда» (и второго крупного изумруда), отсутствие четырех лучших аквамаринов и изменение общей численности камней.

И Ферсман, и Валаев, говоря о пропавшем «гигантском изумруде», имеют в виду камень весом 11 130 карат (2226 граммов), тот, который А.Е Ферсман назвал «изумрудом Коковина». Он же вовсе не входил в число пропавших в 1835 году, а находился в тот момент уже в Петербурге. Позже он попадет в коллекцию известного собирателя редкостей и минералов Петра Аркадьевича Кочубея, которая достанется в наследство его сыну. В 1905 году, во время крестьянского восстания, бесценная коллекция, находившаяся на родине Кочубея, в его поместье на Полтавщине Диканьке, была разграблена, часть камней похищена или испорчена, а большинство просто разбросано по саду и утоплено в пруду. Сын Кочубея сумел собрать остатки коллекции (в том числе и крупный изумруд) и вывезти ее за рубеж. Он решил организовать в Вене аукцион, на котором распродать коллекцию по частям.

Российская академия наук ходатайствовала перед правительством о возвращении в Россию национального достояния, и в 1914 году академик В.И. Вернадский (1863–1945) и научный сотрудник А.Е. Ферсман, командированные в Вену, выкупают коллекцию целиком за гигантскую по тем временам сумму 16 000 рублей. Да и коллекция была огромная: 2700 образцов общим весом 105 пудов. Выкупленные камни, и в том числе двухкилограммовый изумруд, оцененный в 50 тысяч австрийских крон, а также знаменитая александритовая «друза П.А. Кочубея», были переданы в музей Академии наук. А.Е. Ферсман, вспоминая об этом, пишет: ≪Так был принят в собрание Минералогического музея Академии наук знаменитый ≪изумруд Коковина≫, самый большой в мире…≫ Сейчас, когда благодаря усилиям В.Б. Семенова, И.М. Шакинко и ряда других авторов доброе имя Я.В. Коковина восстановлено, этот изумруд все чаще называют «изумрудом Кочубея»…

Для выяснения перспектив дальнейших расходов на содержание и разведку Изумрудных копей он командирует на Урал титулярного советника Министерства финансов Константина Ивановича Гревингка, который, довольно поверхностно (в прямом и переносном смысле) ознакомившись с работами, делает заключение, что ≪хорошие изумруды можно встретить только на глубине 2-х сажен≫.

На основании заключения Гревингка решили, что все пространство уже разработано и в 1853 г. копи были закрыты. С 1862 г. стали сдавать в аренду эти площади. Наиболее интересным и продуктивным этапом в истории Изумрудных копей этого периода явилась деятельность англо-французской The New Emerald.s company, владевшей ранее знаменитыми копями Мюзо в Колумбии. Она производила работы на Изумрудных копях с 1899 по 1915 год. По расчетам В.Б. Семенова, компания вывезла с Урала 8655 кг изумрудов.

В начале января 1918 года прииски были формально национализированы, но фактически они находились под контролем хитников.

В августе 1923 года ВСНХ постановил изъять Изумрудные копи из ведения треста «Уралзолоторуда» и передать их тресту «Русские самоцветы», который в этом же году приступил к эксплуатации копей, начав с Троицкого и Сретенского приисков. Работы велись силами небольших старательских артелей под общим контролем рудоуправления. В июле 1924 года на Малышевском прииске был обнаружен так называемый скутинский клад, названный так по фамилии старателя Скутина. На его делянке, расположенной в северной части месторождения, было вскрыто гнездо объемом около кубометра, содержащее высокосортные кристаллы изумруда, из которых получено ограночного сырья на полмиллиона золотых рублей.

1931 год все пишущие об истории Изумрудных копей отмечают как переломный и трагический для них как для месторождения камнесамоцветного сырья. В августе этого года происходит передача Изумрудных копей в ведение Союзредмета, и с сего момента главным полезным ископаемым становится не драгоценный камень изумруд, а минерал берилл как руда для получения металлического бериллия. Последний имел статус стратегического сырья, в первую очередь для оборонного комплекса СССР (после 50-х годов – атомной и ракето-строительной промышленности).

В 1934 году Союзредмет реорганизован в Главредмет, в 1941 году в поселке Изумруд, около г. Асбеста, открывается Государственный горно-металлургический комбинат № 3, задача которого – добыча бериллов, производство бериллиевого концентрата и выплавка так называемой лигатуры, бериллиевой бронзы. Как уже говорилось, бериллиевая бронза была жизненно необходима государству: она использовалась для производства сверхпрочной брони советских танков и самолетов, деталей скорострельных авиационных пулеметов. Кроме того, бериллиевый концентрат входил в состав поражающих элементов реактивных снарядов гвардейских минометов и самолетов-штурмовиков.

Менялись управляющие организации, но суть дела многочисленные перемены в руководстве не изменили: важнейшим сырьем по-прежнему оставались берилл, молибденит, вольфрамит, колумбит-танталит и ряд других минералов, являющихся рудным сырьем для получения редких и редкоземельных металлов. Изумруд, как самоцветный камень, имел статус попутного сырья.

В частности, по оценке А.С. Таланцева (2000 год), при разработке Малышевского бериллий-изумрудного месторождения подземным способом с проходкой выработок буровзрывным способом 70–80% уникального кристаллосырья и коллекционного материала уничтожалось, а общие потери сортового драгоценного камня при подобной добыче и последующей ручной рудоразборке могли достигнуть 90%.

Ничто и никто не нанес такого урона уральскому изумруду, как эта безжалостная добыча бериллия, при которой находки кристаллов изумруда были лишь случайными сюрпризами. Работы велись взрывным способом, что для изумруда, от природы склонного к трещиноватости, более чем губительно. Более того, работы проводились во все более глубоких слоях, следовательно, и «побочные находки» – изумруды извлекались все дальше от поверхности земли. Для нежного изумруда этот переход из темных глубин на освещенную поверхность также опасен растрескиванием.

В конце 60-х годов на фоне осознания факта уничтожения русского изумруда происходит некоторый поворот лицом к самоцветному камню. В 1975 году построены уникальная, единственная в мире изумрудоизвлекательная фабрика и гранильное отделение. С этих же пор внедряются элементы раздельной добычи камнесамоцветного и рудного сырья и определенная селективная технологическая схема их переработки.

После 1991 года в связи с тяжелейшим экономическим положением новой России ситуация на Изумрудных копях резко ухудшается. Производство фактически остановлено, централизованного финансирования нет.

В связи с формирующимися новыми экономическими условиями хозяйствования («капитализацией» экономики) и процессами интегрирования в мировой рынок российский изумруд снова мог быть востребован как внутри страны, так и за ее пределами. Перспективы были весьма радужными, а действительность оказалась мрачноватой… Несмотря на хорошее начало – было добыто около двух тонн сырья, произведено 20–30 тысяч карат ограненных изумрудов, выявлены новые изумрудоносные слюдитовые тела на нижних горизонтах Малышевского месторождения, – к 1995 году предприятие подошло с огромными внешними и внутренними долгами и с фактически остановленным производством. Хуже всего было то, что из-за отсутствия средств на поддержание водоотлива могли быть затоплены подземные горные выработки, а это означало бы полный крах предприятия…

В 1983–1988 годах, на долю России приходилось около 10% объемов мировой добычи изумрудов (около 2000 кг в год, третье место после Колумбии и Бразилии), но за счет большого процента высококачественных камней достигался огромный объем продаж – 250–400 миллионов долларов в год, или 80% от мирового объема продаж сырых изумрудов на «белом» рынке. Правда, уже к началу 90-х годов добыча ювелирного кристаллосырья на копях снизилась до 700 кг…

Каковы же итоги 180-летней эксплуатации одной из крупнейших групп изумрудных месторождений мира? По оценке различных авторов, до начала 30-х годов XX века из недр добыто огромное количество камнесамоцветного сырья: от 16 до 20 тонн изумрудов, около 3 тонн александрита и столько же фенакита.

За время эксплуатации копей добыто значительное количество уникальных изумрудов, являющихся крупнейшими в мире. Достаточно сказать, что, по данным известного геммолога В.В. Буканова, из десяти самых больших изумрудов мира (как сростков, так и отдельных кристаллов) семь найдены на Изумрудных копях

Крупнейший из них – уникальная друза «Шахтерская слава» – был добыт в ноябре 1989 года на Мариинском месторождении. Друза имеет размер примерно 100.120.300 мм и весит 6550 граммов. Состоит из 6 крупных (до 9 см в длину) и более десятка кристаллов меньших размеров. Выход ювелирного сырья мог бы составить не менее 9000 карат. Друза, оцененная в три миллиона рублей, хранится в Гохране Минфина РФ. Посетивший Малышевское месторождение в 1990 года директор Института земных ресурсов Университета штата Южная Каролина Вильям Г. Кейнц, признанный специалист по изумрудному делу, поставил друзу «Шахтерская слава» на первое место в ряду самых знаменитых изумрудов мира.

Второй по величине изумруд и самый крупный в мире одиночный кристалл массой 5600 граммов также имеет уральское происхождение и хранится в Американском музее естественной истории. Время и точное место его находки, а также пути, какими он попал в США, неизвестны.

Самым крупным ограненным уральским изумрудом является ≪крупный фацетированный шестиугольный изумруд≫ весом около 1318 карат, присланный с Екатеринбургской гранильной фабрики в Петербург в 1841 году. Он входил в состав весьма значительной личной коллекции самоцветных камней, собиравшейся императорской фамилией с 1833 года. Большую ее часть составляли уральские изумруды. В 1906 году император Николай II продал эту коллекцию парижскому ювелиру Саксу за один миллион золотых рублей.

Из камней так называемой великолепной тройки (рубин, синий сапфир, изумруд) уральский изумруд единственный имеет значимые запасы и сопоставимое качество по сравнению с образцами из лучших месторождений мира (Колумбия, Бразилия).

Еще по приблизительным подсчетам академика А.Е. Ферсмана, которые он сам был ≪склонен считать скорее преуменьшенными, хотя тоже очень плохо обоснованными≫, запасы изумрудов ограночного качества на Изумрудных копях до глубины 50 м оцени вались в начале XX века в количестве не менее 10 млн карат.

А.Ф. Ласковенков и В.И. Жернаков в статье, опубликованной в журнале Gems & Gemology в 1995 году, сделали вывод, что к настоящему времени запасы изумрудов на уральских Изумрудных копях выработаны всего на 30–35%.

По последним опубликованным в открытой печати данным, суммарные запасы Изумрудных копей в черновом изумрудном сырье составляют 92 164,5 кг, а запасы в ограночном сырье до глубины 320 м – 3,2 млн карат. Суммарная потенциальная извлекаемая ценность изумруда вместе с сопутствующими александритом, фенакитом и изумрудной зеленью, по минимальным оценкам этого же автора, составляет около 89 миллионов долларов.

Наиболее крупным, значимым и подготовленным к возобновлению добычи изумруда и александрита, безусловно, является Малышевское (Мариинское) месторождение, сосредоточившее в своих недрах более 85% разведанных запасов и около 60% прогнозных ресурсов этого камнесамоцветного сырья не только в пределах Изумрудных копей Урала, но и во всей России.

Несмотря на то что его отработка шахтным способом в настоящее время практически не ведется и подземные сооружения рудника требуют дорогостоящей реконструкции, геолого-разведочными работами начала 90-х годов установлены новые богатые изумрудоносные тела на глубоких горизонтах, что свидетельствует об огромном богатстве уральских недр на этот удивительный самоцветный камень – уральский изумруд.

 

 

Расскажите друзьям

Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий